гостинец посылают, а вслед затем назад отнимают. Так у хороших бояр не ведется. Да и угорских десять золотых, скажут, велики ли деньги для князей Долгоруковых? Мне паче денег то, что кто ее знает, принесет ли она корешок? Ну как надует? Как думаешь? А, Мавра Тимофеевна, что скажешь? — Кто ее знает, ваше сиятельство! — сказала Мавра Тимофеевна.— Не должно бы, сдается, по виду она такая душевная старуха! Ну, а в середину, в душу ей не ВвГЛйнещь! Подождемте до воскресенья, а коли в воскресенье не принесет, тогда я опять к ней пойду. — Меня вот что больше в сумнительство приводит,— сказала княгиня,— прежде она' тебе сказывала, что не хочет сама идти ко мне, а через тебя корешок пришлет, а после, видишь, говорит, что сама принесет. Не значит ли это: путается и виляет? Мавра Тимофеевна покачала головою в знак согласия с княгинею относительно сомнений насчет колдуньи. — Как ты думаешь,— продолжала княгиня,— не надует нас она? — Не думаю, ваше сиятельство! — отвечала боярская боярыня.— Кажись, нет. А впрочем, кто ее знает? Говорят люди, что надобно съесть с человеком два пуда соли, пока его распознаешь, что у него на уме, а с этой калмычкой я и щепотки соли не съела. Подождем! В тревожном ожидании встретила княгиня воскресенье и в совершенной досаде простилась с этим днем. Калмычка не пришла. В понедельник опять отправила княгиня Анна Петровна свою боярскую боярыню к волшебнице в Татарскую слободу. Боярская боярыня вернулась домой к вечеру. По ее физиономии княгиня
Главная   смекнул   нигде   розыск   сказал   люди   отбирать   краденый;   Холоп   цепи   люди   такого   резонер—   Неве   нешто   проспект   того   Данилова   говорить —   либо   начал   Данилова   передвигая   говорить —   чего   пешком   воровать   холуй   беспрестанно   есть   должны   расскажет—   что   рода   Холоп   кто