места на место и не допускали становиться там, где возможно было получить подаяние. У московских нищих было в обычае дорожить бойкими местами подобно тому, как дорожили такими же бойкими местами торгаши, когда приходилось стано-вить лавки или шалаши. Василий Данилов оставил Тверскую улицу и перешел просить милостыню на Дмитровку, но и там с ним происходило то же, что на Тверской. Он перешел на Мясницкую — и там не удавалось. Прошло таким образом несколько дней; часов по пяти в сутки посвящал Василий Данилов этому ремеслу. Для других, как он замечал, оно доставляло средства пропитания, ему не везло: он не принес домой ни копейки. Василий Данилов испытал, что не может путем нищенства добыть себе необходимое на издержки для написании прошения о поступлении в службу; он увидал, что пет ему иного пути к достижению желаемого, как только стянуть у кого-нибудь! Л тут, как на зло, разошлась между дворнею весть, будто господа собираются переезжать в Москву; говорили, что.княгиня уже перебралась с Васильевского острова в свой прежний двор на Воскресенской перспективе и, чего доброго, захочет перенестись со всем гнездом в более старый двор своего рода в Москве. Государя Петра Великого на свете уже нет, и бояре, поневоле проживавшие в любимом им Петербурге, теперь не побоятся вернуться в белокаменную, где жили и умирали их деды и прадеды. Эти слухи встревожили Василия Данилова.
Главная   смекнул   нигде   розыск   сказал   люди   отбирать   краденый;   Холоп   цепи   люди   такого   резонер—   Неве   нешто   проспект   того   Данилова   говорить —   либо   начал   Данилова   передвигая   говорить —   чего   пешком   воровать   холуй   беспрестанно   есть   должны   расскажет—   что   рода   Холоп   кто